***

С утра шел снег, но к обеду распогодилось. Впрочем, в наших краях 'распогодилось' - это не то чтобы солнышко, птички и прочие там радости. Если ты вышел из дому и не получил в морду с размаху хорошим ветерком, да вперемешку с ледяной крошкой - уже можно хвалу Шамашу возносить. Вот я и возносил, соскребая сосульки с усов. Дежурить осталось еще часа два, а там можно закатится в таверну 'Поцелуй медовой Лиззи', хлебнуть с устатку горячего винца, и что еще честному человеку надо для счастья? Только чтобы дежурство закончилось без проблем. Ну да кто в субботу, да еще по такой погоде, да вопреки запрету Фридриха браконьерствовать пойдет? Только полный дурак, спаси его Митра... Вот тут-то, когда я совсем размяк и расслабился, на меня те двое и выскочили. Я только и смог с лошади не свалится.

По виду вроде на благородных они не тянули. Одежонка латаная, морды красные, замерзшие, в руках - посохи. Ни луков там, ни рогатин, ни убитых оленей на плече. Однако как-то так выскочили они, словно из сугроба, и стояли, глаз не пряча...

- Кто такие? Куда идете? По какой надобности?
- Тише, тише, добрый человек, не кипятись... Паломники мы. В Менг поспешаем. Далеко ли еще идти нам, не скажешь?
- Хе! Ну, это вы, парни, завернули - паломники! Да из нашего Пфальцграфства вам до весны топать, и то если Митра к вам милостив будет! Так что можете не торопиться, не опоздаете... Как зовут вас, паломнички?
- Божье слово нас ведет и оберегает, оно же и защитой нам, и опорой, и...
- Так то понятно. Однако ж, Митра - Митрой, а имена - именами. Назовитесь, да побыстрее! Вот тебя, длинный, как в детстве мамка называла?
- Есть Бог кроме Митры, солдат. Настоящий Бог...

Вот тут я разозлился. Но пока длинный глаза закатывал и проповедь мне читал, что-то про истинного Бога заворачивал, я терпел - служба. Нельзя безвинно паломников обижать. Но когда он про бессмертие завернул, которым его, видите ли, уже наградили, не выдержал:

- Слышь, блаженненький, а если я тебя сейчас мечиком рубану, да с оттяжечкой, чего запоешь? Успеешь Бога своего позвать, червяк ему в печенку?
- Зачем же, утруждаться, солдатик? - это впервые второй вступил, тот, что пониже. - А давай лучше я рубану, а ты посмотришь...

И рубанул, рубанул, сука! Только брызги на снег - веером! Я и меча-то у него не успел заметить, а длинный уже лежит, кровавые пузыри пускает...

- Ты...ты...
- Не бойся, солдатик. Подожди! Он верит в истинного Бога, он сейчас встанет...

А дальше я плохо помню. Вроде я конем топтал что-то мягкое, кричал, как сопливый новобранец, потом к воротам города скакал...

И все чудилось мне, что те двое за моей спиной встают из кровавого снега, головами качают и за мной, за мной...

А когда я через час с ребятами за телами возвращался, стыдно было - уууух как. Что ж я, крови не видал, что-ли? Солдат я, или нецелованная девка, которая у себя под матрасом злодеев ищет? Ну, выпил, не без того. Только мало выпил, чего мне бутылка некрепленого, на один зуб...

Только тел там не было. Ни зарубленного, ни затоптанного. Снег был, следы были... Все было. Только паломников - не было. Встали и ушли, по следам видно. Только не за мной, а в Менг...

Мы по следам до леса ехали, пока не стемнело. Не догнали. Вернулись. Мы вернулись, а они ушли. Что ж это за бог такой, спаси меня Митра? Почему я не услышал, как его зовут? Почему???